Сегодняшнее утро

А вообще, хоть и выхожу я из депрессии, но, чувствую, к психиатру и к психологу сходить всё-таки надо.
Стали меня какие-то страхи одолевать непонятные. Лежу в темноте и заснуть не могу. Представляю наш дом. Огромную коробку, разделённую на множество маленьких коробочек. Как бы со стороны вижу комнату, в которой на диване спим мы с Т. И откуда-то появляется беспокойство, что именно в нашу комнату вдруг врежется самолёт. У нас в Иркутске вообще почему-то часто падают самолёты или аварии с ними происходит. Карма города, наверное. Лет 9 назад самолёт вот так вот и врезался в дом и половину его снёс. Очень много людей погибло.
Или вот ещё боюсь, что землетрясение будет. Это где-то с месяц назад случилось: мы уже почти спали, и вдруг затрясло. Стёкла в шкафу задребезжали, диван закачался. Т. вскочил и потащил меня в угол комнаты. Мы там голые с минуту посидели и пошли чай пить. Здесь сильных землетрясений не бывает (тьфу-тьфу). Но мне всё равно очень страшно. Страшно не погибнуть, а выжить и остаться на руинах дома — без квартиры, без вещей, без всего. Мы же голые спим, а сейчас зима. Даже одеться бы не успели, наверное.
Так что пойду всё-таки к психиатру. Собраться надо только… Пусть успокоительное выпишет мне. И выговориться хочу.

* * *

Сохранила у себя на компьютере дневник Sleeping Sun и весь его прочитала. Понравилось. Захотелось подержаться с ней за руку — это для меня жест как бы душевного единения, — потому что почувствовала некоторое своё с ней сходство, хоть и совсем небольшое. Потому что я тоже чокнутая (как она сама о себе говорит), пусть и по-другому. Захотелось поблагодарить её за искренность. Я вот так честно не могу писать, хотя мне очень хочется, хотя я стремлюсь к этому.
И вообще, насколько она мудрая. Вот эту вот запись прочитайте, например: «Мой мужчина должен быть лучше меня. А ещё лучше, когда оба друг для друга будут катализаторами. А быть для кого-то путеводной звездой, хоть это и эгоистично, не хочется».
Подписалась бы. Но только я не верю, что — если окончательно расстанусь с Т., для которого я именно что «путеводная звезда» и свет в окошке, — найду мужчину, который будет сильней меня и будет меня так же доверчиво любить любой, как Т. А даже если и встречу такого, то не верю, что он меня полюбит. Просто не верю. Никогда со мной так не было, чтобы мужчина, который мне нравится, сам обратил на меня внимание. Только я иногда обращала внимание на мужчин, которым я нравилась.
А Т. меня любит. Жить без меня не может. Это на самом деле так страшно — быть для кого-то настолько значимой. Меня так же безумно мама любила. Она и умерла, по сути, из-за того, что я уехала жить в Москву, а она очень сильно скучала и переживала за меня. Потому что у неё никого, кроме меня, не было. Хотя вообще-то была её младшая сестра. Но ведь главное — это когда кто-то есть в сердце, а не просто в одном городе…

М-да. Что-то тоскливое утро с такими мыслями получается…
Пойду я на коньках покатаюсь. В эту зиму случилось небывалое событие — в соседнем дворе залили каток. Сколько я здесь живу, со времён моей учёбы в школе каток всегда стоял пустым и унылым. А теперь какие-то мальчишки залили, по своей инициативе. Они купили лопаты для снега и время от времени каток расчищают и заливают по новой. Это просто чудо — каждый день можно ходить кататься! Так бы я на городской каток не наездилась.
По вечерам мальчишки в хоккей играют, носятся как сумасшедшие — я всегда любуюсь, как быстро, красиво и ловко они катаются, но и всегда боюсь, что меня как-нибудь собьют ненароком и я себе колено сломаю. А сейчас на катке никого нет, так что срочно пойду переделывать задумчивое утро в спортивное. А потом в магазинчике во дворе куплю «MacCoffee 3 в 1» и пончик с варёной сгущёнкой… Ммм…

Отдых солдата

Я слушаю эту волшебную колыбельную, подперев левую щёку рукой, и думаю о солдате, который когда-то жил, живёт или будет жить. Просто есть такой солдат. Он лежит на пряной траве недалеко от костра и смотрит в звёздное небо. Войско остановилось на ночлег, и где-то поблизости слышны весёлые голоса и смех его однополчан — наверное, они пьют водку, или дешёвый ром, или простой портвейн. А солдат просто лежит и смотрит в небо. Ему хорошо, потому что он устал, а теперь отдыхает. Он знает, что полежит так немного, а потом заснёт спокойным сном без сновидений. Сражения вчера не было, и завтра тоже не будет. Это момент краткого затишья, и солдат рад, что можно немного передохнуть. В его мыслях звучит ласковая, тихая музыка, и он всё смотрит и смотрит в глубокое чёрное небо, щедро усыпанное серебряным звёздным бисером. Ему просто сейчас хорошо.

«And you think you dissolve your freedom… No, I don’t think you could».

Звуковой фон: Muse, «A soldier’s poem»

Дом

Последнее время… полгода, может быть, даже год — я не помню… я часто повторяю фразу: «Я хочу домой»… Эти слова всплывают сами собой, это сейчас лейтмотив моей жизни.
Я потеряла ощущение дома, которое было у меня когда-то. Дома, где тебя ждут, где всегда светится окошко, когда ты возвращаешься туда.
Живя в квартире, где я выросла и где был мой дом, я сейчас не чувствую себя дома.
Я думаю о том, что, находясь в Иркутске, я всегда буду скучать по Москве, а когда буду жить в Москве, мне будет не хватать Иркутска. Как так получилось, что я не могу совместить эти два города в своей жизни?..
Как так получилось, что я не знаю, где мой дом?

Я хочу домой.

А ещё я хотела написать о сне, который приснился мне вчера.
Мне снилось, как будто мы с мамой идём по берегу местного водохранилища (ну, как озеро такое городское). Осенний вечер, сумерки, прохладно. И вода будто бы где-то вдалеке, а перед ней — поле. И вдалеке вокруг воды — лес, весь яркий, красно-оранжевый, а трава на поле тоже каких-то красных оттенков, и вечерний свет — тёплый, оранжевый.
Это было так чудесно, что я сказала: «Мама, иди сюда, смотри, какая красота!» и обернулась посмотреть, где же мама — она шла чуть поодаль, слева от меня.
А когда я, через секунду, повернула голову назад, пейзаж уже изменился: всё заволокло туманом, воды уже не было видно, и только оранжево-красные верхушки деревьев стояли в туманном море, а туман тоже был оранжевый, и всё вокруг было пронизано каким-то очень мягким, почти незаметным, золотистым сиянием.
Волшебная картина.

Грустный сон про маму

Я легла спать вечером, проснулась в три ночи. Затылок разламывается.
Сегодня мне опять снилась мама. Она снится мне почти каждую ночь. Иногда во сне бывает, как будто она умерла не взаправду и теперь снова ожила, а иногда, как будто всё как раньше. Это не тяжёлые, но грустные сны. Я просыпаюсь и вспоминаю, что ничего не изменилось.

Сегодня мне снилось, как будто зима, и мы с мамой и моей старенькой прабабушкой (которая раньше всегда жила с нами и умерла в 2000 (кажется; или в 2001?) году) идём откуда-то домой. Синие-синие вечерние сумерки и морозно. Железная дверь в подъезде закрыта. Я не взяла ключ, потому что я в юбке, в которой нет карманов (хотя ещё и в дублёнке, в которой уж, кажется, должны быть карманы), и его некуда было положить. Спрашиваю: «Мама, у тебя есть ключ?» — он должен быть у неё. Мама растерянно отвечает, что нет, ищет его в сумке, но не находит. Я досадую: «Как же так, ты же должна была его взять», подхожу, ищу сама и под каким-то ворохом из платка и бумажек нахожу ключ у мамы в кармане. И всё.

По-моему, этот сон ничего не значит.
Просто мне опять стало грустно. Скоро зима…

Чтиво

Прочитала позавчера книгу Майкла Каннингема «Времена» (в данном переводе «Часы», но название «Времена» мне кажется точнее). Было грустно. Очень похоже на фильм, меня это порадовало — люблю, когда экранизация соответствует тексту (хотя в случае с этой книгой моё знакомство с ней вторично, а в идеале должно быть наоборот; но фильм очень яркий и, конечно, затмевает текст).
Хорошая книга, только печальная. Как и кино.




Ещё лежит у меня (тоже в электронном, к сожалению, виде) роман Вирджинии Вульф «Миссис Дэллоуэй», сюжетом (судя по всему) тоже связан с фильмом «Часы». Но я не что-то не могу за него взяться, хотя и интересно узнать, что происходит там. Отталкивает манера письма. Вспоминаю, как я еле преодолела роман Вульф «Между актов». В ограниченное время (один день) она вмещает множество событий, в основном не фабульных, но сюжетных, имеющих значение для героя, для его (её) души очень важных. Ощущения, эмоции, тонкие нюансы и подтексты — всё это меня «тормозило» тогда в чтении. И вроде бы на самом деле интересно, но, кажется, Вульф — не мой писатель. Жаль. Когда-то давно мне казалось, что она должна мне понравиться.
Вот и сейчас я боюсь, что будет то же самое. Плюс ещё приходится читать с монитора, я быстро устаю, а прочесть хочется сразу много. Хотя в ближайшем времени я «Миссис Дэллоуэй» прочитаю, конечно же.

А вообще пока меня по-настоящему тянет только на Акунина. Уже перечитала все пять романов из серии «Приключения Николаса Фандорина» (про 20 век). Очень весело и оптимистично, захватывающая интрига и, разумеется, блестящая манера письма (просто «пальчики оближешь» от некоторых выражений, до того здорово!), а главное — что хорошо заканчивается. Дальше буду перечитывать «Пелагию» и про Эраста Фандорина — хотя не так уж давно, года два-три назад прочитала почти всё в бумажном варианте, но почти ничего не помню. («Хорошая болезнь склероз — ничего не болит и каждый день новости».) Ну и хорошо, ещё интересней будет.
Да, кстати, очень рекомендую «Детскую книгу» Акунина — исторический детектив для детей. Потрясающая вещь, очень сильно затягивает, просто не оторвёшься, и придумано здорово. Читая эту книжку, я с ностальгией вспомнила, как в 10–12 возрасте зачитывалась приключениями Шерлока Холмса. Детям этот роман должен очень понравиться. А вообще я сняла бы по этой книжке фильм. У нас сейчас так мало хороших детских фильмов делают, а это бы получилось кассовое (что немаловажно), по-настоящему приключенческое, плюс патриотическое (как раз в формат современного кино) и талантливое кино. Вот. :-)

Кулинарный вечер

Позавчера мы с Т. решили поизвращаться и сделали курицу с ананасами в кока-коле по рецепту Штучки: курицу выложить на противень, вокруг разложить кусочки консервированного ананаса, полить всё кока-колой и запекать. В оригинале предлагалось добавить в кока-колу порошок лукового супа, но я просто обжарила лук и чеснок и посыпала им курицу.
Ну, что я могу сказать. Блюдо вышло на любителя. Сильно сомневаюсь, что буду это готовить второй раз, но если буду, то без кока-колы однозначно, просто с ананасами. Мясо получилось сладким. С первых двух вилок это было необычно и приятно, потом стало приторно. И вообще для меня этот вкус был слишком странным. Хотя наверняка кому-то будет в самый раз. И кстати, очень может быть, что мы просто переборщили с кока-колой — мы делали курицу не на противне, а в глубоком лотке, и от души ливанули туда целый литр колы. А вот если вылить всего стаканчик, так, для аромата, то, наверное, вполне может быть приемлемо…

У нас получилось что-то похожее, но потемнее и без этих зелёных непонятностей.

Лето моей юности

Сегодня я весь день слушаю Queen.
Это волшебная музыка моей юности.
Я полюбила Queen, когда мне было 14, и бесконечно слушала исключительно их лет до 18-ти.
Потом долго не слушала или включала одну-две песни время от времени.

Сегодня день моего возврата в мои чистые 16 лет.
Необыкновенное лето 1998, когда я закончила школу, поступила в университет и встретила парня, в которого впервые влюбилась.
Он работал в музыкальном магазине рядом с моим факультетом. В то время в городе был единственный музыкальный магазин, и как-то судьбоносно он находился именно рядом с будущим местом моей учёбы.
Как сейчас помню, мы с моей подругой зашли туда, чтобы она купила мне в подарок на приближающийся день Рождения видеокассету «Титаника». Тогда как раз вышел этот фильм, я посмотрела его в кино и была под впечатлением.

Боже, так удивительно вспоминать сейчас об этом…

Он, улыбаясь, сказал нам, что лицензионная кассета еще не вышла, и добавил, зачем она вообще нам нужна…

Он так чудесно улыбался.

Он был совсем не красавцем. Невысокий, того же роста, что и я (около 164 см). Светлые волосы, не короткие, но и не длинные, моя самая любимая длина.
У него были пронзительно голубые глаза. Потрясающий ярко-небесный цвет. Я никогда больше не видела таких глаз.

За все лето мы виделись не больше 15 раз, даже меньше. Как-то раз он позвал меня с собой купить ему рубашку. Он выбрал зелёную, скорее даже болотно-бутылочного цвета. Мне казалось, что рубашки красивее быть не может. Она ему очень шла.

А еще как-то раз я его поцеловала. Страшно смущаясь при этом — даже сейчас у меня мокрые ладошки, когда я вспоминаю…

Иногда мы ещё держались за руки. И как-то я его сфотографировала. Больше у нас ничего не было.

Я была такой наивной маленькой девочкой, и это было самое первое необыкновенное переживание в моей жизни.

Всё закончилось в начале сентября. Я видела его потом еще пару раз на улице. Последний раз это было в декабре, из окна автобуса. Больше я ничего о нём не знаю…

И ещё всё то лето было наполнено музыкой Queen.
Это было лето самых ярких цветов — оно было жёлтым, зелёным и синим…
По ночам я иногда не спала и выходила на балкон, глядела со своего пятого этажа в звёздное ночное небо и думала, что откуда-то оттуда меня, может быть, видит Фредди Меркьюри, и разговаривала с ним.

Сейчас я тоже смотрю в бледное дневное небо и шепчу: «Фредди, привет».

Это лето у меня ассоциируется ещё почему-то с альбомом «Made in Heaven».
Фредди писал эти песни, зная, что умирает. Они получились такими жизнеутверждающими.

I read it in the papers —
There’s death on every page.
Oh Lord, I thank the Lord above —
My life has been saved.

У меня сейчас тяжёлое время. В моём сердце — зима, но я вижу, как прекрасна жизнь, и я так хочу жить.
Во имя Фредди, во имя всех тех, кого больше нет со мной рядом, во имя моих радостей и моих эмоций.
Я так хочу пережить это и снова стать счастливой.